Вход
Регистрация
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
1834 год
2018 год
Сбросить

Главное меню



«Ну, это ты врёшь», – сказал Хрущёв министру, разъяснявшему ему великую суть электроники. Однако чаемые меры принял

Назад

Александр Александрович ШОКИН,
начальник КБ полупроводникового машиностроения,
генеральный директор завода «Эллинг», 
доктор технических наук, профессор,  
лауреат Государственной премии

Акт I.
Государство, полюби новую науку! Министр в роли пропагандиста

Когда Александру Ивановичу Шокину исполнилось 75, поздравить его приехали сыновья покойного уже к тому времени академика П. Л. Капицы. Увидев Сергея Петровича, ведущего популярной ТВ-программы, А.И., быстро сориентировавшись, сказал: «Это очевидно, но что вы здесь, это невероятно!» и получил в подарок последнее, без купюр, издание не раз уже читанных записок их деда – академика А. Н. Крылова – со следующей надписью: «В Ваш славный юбилей эта книга нашего деда напомнит о том, как уже два поколения назад устанавливали отношения между государством и наукой».

Главной заботой министра, начиная с 1961 года, стала выработка стратегии развития электроники в стране. Как государственному деятелю ему была абсолютно ясна необходимость паритета в военной области с богатейшей страной мира – США. Как специалист он прекрасно понимал, что без первоклассной электроники это невозможно, а затраты на её развитие требуются огромные, и тягаться здесь с США ещё труднее, чем в других областях. Американцы понимали это не хуже и давно уже всячески ограничивали продажу в Советский Союз не только радиокомпонентов, но и оборудования для их производства. Поэтому в развитии электроники главные цели нужно было выбирать из условия достижения наибольшего эффекта при крайне ограниченных возможностях отечественной экономики.

Для определения рациональных путей развития электроники, а особенно её новых направлений, нужно было хорошее знание технических вопросов. А.И. не стал полагаться на накопленный за долгие годы работы в радиоэлектронике опыт. Он стал работать над литературой. Читал он много. Самым любимым изданием по работе для него был американский журнал «Еlесtronics», а особенно тщательно им был изучен юбилейный – к 60-летию общества – сборник трудов Института радиоинженеров США, вышедший в 1962 году. Все статьи этого сборника, посвящённые современным электронным приборам и прогнозам будущего развития электроники и её места в обществе, были прочитаны самым внимательным образом, о чём свидетельствуют многочисленные подчёркивания синей ручкой. В совсем специальные вопросы он, конечно, не вникал, но и чтением только предисловий не ограничивался.

Для такой наукоёмкой отрасли, как электроника, одной из главных проблем является сокращение цикла «исследование-производство», от первоначальной идеи до внедрения её в практику, и среди наиболее полно испещрённых подчёркиваниями А.И. научных книг был сборник П. Л. Капицы «Теория. Эксперимент. Практика», подаренный автором. С Петром Леонидовичем он познакомился, ещё когда тот был в опале и занимался у себя на даче на Николиной горе созданием сверхмощных приборов СВЧ (по имени местности один из них так и назывался «ниготрон»).

И в своих зарубежных поездках А.И. тоже всегда интересовался вопросами продвижения новых идей в производство, изучал национальные особенности, определяемые структурой производства, системой образования, сложившимися традициями и государственной поддержкой. Для немецких инженеров характерна тщательная разработка технологии производства и системы контроля её соблюдения при выпуске продукции, для англичан – проработка самой конструкции изделия с наилучшими параметрами, однако и те и другие не были мастерами организации массового производства. Здесь пальму первенства, начиная с великого Генри Форда, всегда держали американцы, хотя по качеству продукции они грешили.

Русские инженеры отличались тем, что благодаря широкому кругозору, воспитанному принятой в России системой образования, и привычке не рассчитывать на кооперацию из-за слаборазвитой промышленности, имели непревзойдённые способности к выдвижению новых идей и созданию с нуля единичных образцов уникальных конструкций. Поскольку конструкции были действительно уникальные, то налаживание их выпуска в таких инертных и потому тяготеющих к консерватизму организациях, как завод, всегда встречало огромные трудности. Еще в 30-е годы, находясь в Америке, А.И. отметил, что там русские эмигранты-инженеры благодаря своим качествам занимали ведущие должности в фирмах передовых отраслей, где как раз требовались новые идеи и подходы, а уж продвинуть их в массовую продукцию с помощью кооперации и специализации американцев учить было не надо.

В электронной технике от А.И. требовалось преодолеть отрицательные национальные особенности русских, а теперь советских инженеров-разработчиков, и научиться при создании новых изделий продумывать весь их жизненный цикл, включая организацию массового производства и эксплуатацию у потребителей.

Да, электронной промышленности были нужны квалифицированные научные кадры в больших количествах, но, как считал А.И., существовавшая в стране система оценки труда научных работников мало способствовала их продвижению на производство. Он неоднократно высказывал мысль о том, что уровень зарплаты должен определяться результативностью работы, а не учёной степенью или званием, тем более, что на производстве эти надбавки не платили. Критикуя систему, А.И., сам никаких учёных степеней и званий не имевший, всячески поддерживал работников отрасли в повышении научной квалификации, продвигал наиболее достойных в Академию Наук.

Важную роль в деятельности ГКЭТ, а затем и МЭП, играл Научно-технический совет, председателем которого был А.И., и его многочисленные секции.

Кстати, заместителем председателя НТС был М. С. Лихачёв. С А.И. он начал работать ещё в ГКРЭ, обладал представительной внешностью и умением устраивать дела – свои и порученные – с исключительной энергией и предприимчивостью. А.И. ценил эти его качества и обычно брал с собой в командировки. Как-то в Ленинграде Лихачёв решил познакомить А.И. со своим младшим братом. Они зашли в Пушкинский дом и стояли в ожидании, рассматривая публику. Эти наблюдения в очередной раз навели А.И. на мысли об учёных, и он решил высказать их своему спутнику: «Посмотрите, Михаил Сергеевич, сколько же тут людей получает зарплату за чтение книг. И вид у них какой-то несолидный. Вот, один идёт, совсем как высохший книжный червь».

Высказался А.И. сгоряча и, как это часто с ним бывало, попал впросак: человек, о котором он вёл речь, подошёл к ним, и Михаил Сергеевич представил А.И. своего брата члена-корреспондента (позже академика) АН СССР Д. С. Лихачёва.

Электроника нуждалась в идеологии и пропаганде – ведь для её развития требовались слаженные усилия огромного количества людей, которые должны были чётко понимать цели своей работы. Необходимо было и внедрение идей и проблем электроники в сознание руководителей разного ранга, и привлечение внимания потенциальных работников её предприятий, особенно молодых, а также будущих потребителей и пользователей.

Министр принимал в пропагандистской работе самое непосредственное участие. В номере газеты «Известия» за 24 ноября 1962 года под рубрикой «Электроника – чудо нашего времени» была опубликована статья А. Шокина «Магистраль прогресса». По сути, в статье была кратко изложена программа деятельности ГКЭТ. В частности, отмечалось, что: «микроминиатюризация – это не чисто техническая проблема. Она охватывает большое число научных проблем и исследований в области физики твёрдого тела, радиоэлектроники, химии, металлургии, технологии и машиностроения. (...)

К решению этой проблемы должны быть привлечены ведущие организации Академии наук СССР, высшие учебные заведения, НИИ и КБ многих отраслей народного хозяйства. Чтобы обеспечить высокие темпы развития и совершенствования электронной и радиоэлектронной техники, необходимо увеличить масштабы научных исследований и опытно-конструкторских работ. Сейчас число научных организаций, занимающихся электронной техникой, недостаточно, их возможности ограничены и направлены на решение неотложных текущих задач.

При заводах электронной и радиоэлектронной промышленности надо создать мощные технологические службы, способные с помощью научных организаций Госкомитетов внедрять новую технику в производство».

На первом плане, как видим, были заботы о развитии отраслевой науки и улучшении организации разработок новых приборов, то есть то, за что непосредственно отвечал ГКЭТ. Но автор не обошёл вопросы производства. В статье он обращался к совнархозам, от которых при существовавшей системе управления промышленностью зависел окончательный успех дела:

«Уже сейчас такие совнархозы, как Ленинградский, Московский областной и ряд других, должны практически решать задачу ускоренного внедрения в серийное производство новых изделий электронной техники. (...) Прежде всего необходимо быстрее вводить в эксплуатацию строящиеся заводы, постоянно заботиться о высоком качестве изделий электронной техники и высокой организации труда на производстве».

За этими словами ощущается полная отрешённость совнархозов от развития производства изделий электронной техники. Для того чтобы её преодолеть, А.И. и направил всем партийным руководителям краёв и областей, председателям совнархозов письма, разъясняющие великую суть электроники и призывающие к её поддержке как на существующих предприятиях, так и при новом строительстве. Только человек, глубоко знающий предмет, мог так подать сложные проблемы электроники, чтобы они стали понятны на уровне даже инструктора провинциального райкома партии. Благодаря этой акции удалось во многих местах получить поддержку и резко ускорить создание электронной промышленности ещё до образования министерства.

А вот в статье и традиционные для советской электроники проблемы материалов и спецмашиностроения:

«Материаловедческая наука пока ещё не учитывает специфики применения материалов в электронной технике и медленно ведёт необходимые разработки. Предстоит расширить научные исследования и разработки новых материалов и изучение их свойств, а также организовать их промышленный выпуск.

Многообразие электронных приборов, специфичность технологии и массовость их производства требуют непрерывной разработки и производства новых конструкций машин. Поэтому развитие электронной промышленности также зависит от наличия хороших машиностроительных институтов и предприятий, занятых разработкой и изготовлением технологического оборудования, испытательных стендов и измерительных приборов».

Была также затронута тема подготовки инженерных и научных кадров для электронной техники, дело с которой обстояло далеко не благополучно. А.И. отмечал, что было бы чрезвычайно полезно создать несколько дневных и вечерних втузов, в том числе при головных НИИ и заводах.

Помимо статей, написанных министром, был и ещё ряд публикаций об электронике в широкой печати, в частности, в журнале «Советский Союз». Здесь были описаны настоящие и будущие достижения электроники, иллюстрированные фотографиями кристалла интегральной схемы и миниатюрного радиоприёмника «Микро» – тогда едва ли не самого маленького в мире. На нём гордо красовался логотип «ЭТ» – электронная техника – стилизованный под серп и молот. Появление микроприёмника не было случайнымпо сути уже тогда, в 1961 году, А.И. начал создавать самую крупную в мире фирму, призванную обеспечивать быстро возраставшие потребности страны в разнообразных электронных приборах. Появление микроприёмника не было случайным – , призванную обеспечивать быстро возраставшие потребности страны в разнообразных электронных приборах.

В структуре ГКЭТ были выделены традиционные основные научно-технические направления. На первом месте по важности и по номеру Главного управления по-прежнему были приборы для генерации и усиления СВЧ-колебаний, фактически ставшие определять уровень оружия, связи и транспорта. Были также выделены полупроводниковые приборы, электровакуумные и газоразрядные приборы (приёмо-усилительные лампы, приёмные и передающие трубки и др.), резисторы, конденсаторы и другие радиокомпоненты. Уже в этой первой структуре были предусмотрены органы управления такими стратегически важными для электроники вопросами, как специальные машиностроение, технология и материалы.

Вплотную занявшись прикладной наукой в ГКЭТ, А.И. прежде всего решил навести порядок в новых разработках. Им было введено в обязательную практику вести их строго в пределах дискретных параметрических рядов, составленных с учётом достижений науки и техники с исключением необоснованных затрат на разработки приборов, отличающихся друг от друга не по принципиальным параметрам. Конечно, параметрические ряды были известны и до него; новым здесь было то, что дискретность была многомерной, сразу по сочетанию многих параметров, что давало резкое сокращение номенклатуры. Более того, тем самым ГКЭТ создавал для НИИ и КБ условия и возможности проводить разработки на основе прогрессивных базовых конструкций, унифицировать исходные материалы для различных приборов данного ряда, конструкции их деталей и технологические принципы изготовления.

Председатель ГКЭТ поставил целью и в конечном итоге добился в правительстве её выполнения – создать при каждом (!) НИИ и КБ опытный завод, а не опытное производство, как это повсеместно было в других ведомствах.

Хотя и опытный, но завод, имея собственную ответственность за выпускаемое изделие, сразу предъявляет к нему, к его технической документации свои требования, заставляя разработчиков гораздо более глубоко продумывать пути разрешения возникающих противоречий уже на стадии изготовления опытных партий.

Полупроводниковая электроника и следовавшая за ней интегральная микроэлектроника стали важнейшими направлениями в деятельности ГКЭТ. Подходы для решения проблемы создания п/п промышленности во многом были схожи с теми, что были при организации массового производства электровакуумных приборов, и для А.И. были понятны и знакомы. Однако использование совершенно новых для промышленности материалов, физических принципов и процессов влекло за собой развитие новых технологических направлений, ставило новые, крайне жёсткие требования к чистоте и однородности материалов, к точности работы технологического и измерительного оборудования, которое ещё предстояло создать.

 

Акт II.

Вызов времени принят.
Ответ - идея Научного Центра

 

А.И. вникал в детали проблем нового направления, ездил на предприятия, беседовал со специалистами, поощрял аналитическую и прогнозную деятельность, внимательно следил за тенденциями развития этого направления.

Весь процесс серийного изготовления транзисторов представлялся весьма сложным. К характерной для электроники необратимости процессов добавилось то, что в отличие от других отраслей машиностроения п/п производство на протяжении всего технологического цикла имеет дело только с одной деталью. Кристаллик германия или кремния при этом проходит через десятки технологических операций, в число которых входят шлифование, химическое травление, термическая обработка в вакууме (или инертном газе), дозированное введение примесей, соединение р-n переходов с металлическими выводами, нанесение защитных покрытий и, наконец, механическая сборка и герметизация готового прибора.

Многие технологические операции должны проходить в среде с очень точно дозированным содержанием водорода, аргона, азота и других газов, с чрезвычайно низкой, в буквальном смысле нетерпимой для человека, влажностью воздуха. А режим одного из процессов планарной технологии, протекающий при температуре свыше 1000 °С, нужно выдерживать с точностью ±0,5 °С.

Сами кристаллы германия, а позднее и кремния должны быть фантастической чистоты. Для германия допускалось содержание примесей не более 10-8 %, что соответствует одному грамму примеси на 10 тысяч тонн основного вещества! И получение подобных материалов, и контроль их чистоты должны были осуществляться не для каких-либо уникальных лабораторных исследований, а в условиях крупносерийного производства – на заводах, выпускающих многие миллионы п/п приборов. Ни одна из отраслей техники (разве что атомная промышленность) до этого времени не предъявляла столь жёстких технических требований по широкому кругу проблем, необходимых для осуществления поставленных задач.

Вновь, как и в случае с электровакуумными приборами, требовалось создать массовое производство совершенно нового типа. Нужны были свежие силы. Так как надо было пользоваться методами производства, которые не просто отличались от обычных технологических методов, но во многих отношениях граничили с «алхимией», кадровые службы ГКЭТ разыскивали блестящих молодых физиков и других учёных, необходимых для того, чтобы продвинуть вперёд уровень п/п техники. Молодых специалистов начали посылать учиться, перенимать передовой опыт в науке, организации разработок и производства в США и европейские страны.

Твердотельные ИС становились теперь главными радиокомпонентами, необходимо было кардинальное развитие п/п микроэлектроники, а в ГКЭТ на эту тематику было всего два НИИ и несколько КБ. От А.И. требовались экстраординарные меры по расширению научной базы микроэлектроники, концентрации усилий многих людей – учёных, инженеров, рабочих, техников, руководителей. И он их принял.

Основная идея состояла в создании комплексного, замкнутого Научного Центра микроэлектроники из ряда сосредоточенных в одном месте НИИ с заводами, которые бы работали один на другого, создавая последовательную цепочку для получения интегральных микросхем и аппаратуры на их основе. Сам по себе подход к комплексному решению научно-технических задач большого государственного значения и развития социальной структуры, т.е. строительство закрытых городов, был не нов. В те годы он широко применялся при создании атомной промышленности, ракетного полигона в Тюра-Таме, где вырос город Ленинск. Этот опыт был хорошо известен А. И., в том числе и как участнику таких работ, и был им теперь творчески использован и блестяще воплощён. Организационная структура управления научными коллективами, передающими свои результаты в производство, должна была быть подвижной, быстро реагировать на изменение требований общества и времени. Нигде в мире подобных комплексов электроники не было тогда, нет их за рубежом и сегодня.

И место, где можно создать такой центр, было подобрано.

Ещё в марте 1958 года правительством было принято постановление о строительстве под Москвой города-спутника. Идея была взята из мирового опыта, и своим появлением в нашей стране, а тем более реализацией, она связана с активным вмешательством Хрущёва в дела архитектуры и градостроительства. Недалеко от Крюкова с 1960 года пошло массовое строительство жилых домов, в прессе ярко описывались прелести будущей жизни в этом городе, откуда в центр Москвы на специальной электричке-экспрессе можно будет попасть всего за полчаса. Однако ясного ответа на вопрос, чем реально будут заняты жители города-спутника, не было.

С годами и с падением пелены секретности число претендентов на авторство мысли о создании здесь города микроэлектроники растёт. Но на пути от голой идеи до её реализации в виде чего-то существенного (а в данном случае речь идёт о целом городе со сложнейшей наукой и промышленностью) требуются скоординированные усилия множества людей. Акт зачатия ещё не предполагает, кем станет будущий человек: бандитом или президентом, и даже не гарантирует, что ребёнок родится! Хотя этот акт тоже необходим.

 Акт III (акт зачатия).
Голой идее найдена точка опоры.
Главе государства на ухо вешается удивительная штучка

 Прежде всего идею нужно было доходчиво донести до понятия самого Н. С. Хрущёва, получить его одобрение, подготовить (т.е. написать и получить вместе с кучей поправок массу согласующих подписей чиновников всех рангов) выход соответствующего Постановления ЦК КПСС и Совета Министров. Уже в начале 1962 года А.И. начал подготовку доклада Хрущёву в Кремле. В НИИ-35 рисовали плакаты с рисунками и таблицами, готовили образцы, писали справки и т.д. Наконец А.И. добился согласия на прове­дение небольшой выставки с докладом в перерыве заседания Президиума ЦК КПСС. Одновременно с микроэлектроникой Госкомитет по оборонной технике показывал возможности лазеров, готовя постановление по квантовой электронике. Главным стендистом от электроники был Я. А. Федотов – в то время главный инженер п/п главка ГКЭТ. Как только началось заседание, у входа в зал была развёрнута экспозиция, и к перерыву всё было готово. Из дверей зала заседаний вышли члены Президиума ЦК во главе с Хрущёвым. А.И. начал показ. «Представьте себе, Никита Сергеевич, что телевизор можно будет сделать размером с папиросную коробку», – убеждал он руководителей страны в великом будущем электроники и необходимости отдать под неё и целый город. Но все члены Президиума единодушно были против за исключением Хрущёва, который, правда, сильно усомнился насчёт телевизора: «Ну, это ты врёшь», , – но заинтересовался и согласился на дальнейшее знакомство с возможностями микроэлектроники. После этого отправились смотреть, как лопаются надувные шарики, прожигаемые лучами лазера.

А.И. прекрасно представлял себе, что добиться задуманного результата от Хрущёва, просто рассказав ему о перспективах микроэлектроники во время приёма, было невозможно: тот не увидел бы необходимости отдать целый город и затратить огромные деньги на сверхчистые помещения и суперсовременное технологическое оборудование. Нужно было найти точку в пространстве и времени, где сошлись бы Хрущёв, микроэлектроника и её колоссальные выгоды на примере какой-либо государственной проблемы, которую бы Хрущёв заведомо воспринимал как действительно важную. И такую точку А.И. нашёл.

Случилось так, что в начале мая 1962 года ВПК поручила Госкомитету по судостроению (ГКС) отчитаться о ходе выполнения принципиально новых научно-технических задач в судостроении. Для этой цели предлагалось провести расширенное совещание с приглашением главных конструкторов и руководителей институтов ГКС и ВМФ и организовать выставку их работ. Всё это планировалось сделать в Ленинграде на базе ЦНИИ им. акад. А. Н. Крылова, ознакомиться там со стендами и предложениями ЦКБ и институтов, а затем заслушать доклады Председателя ГКС, Главкома ВМФ, Президента АН СССР и Председателя ВПК. В совещании предусматривалось участие Н. С. Хрущёва и его посещение судостроительных заводов.

А в ленинградском КБ-2 ГКЭТ с применением новейших технологий микроминиатюризации электронной аппаратуры вели работы по созданию управляющих бортовых мини-ЭВМ для самолётов и атомных подводных лодок. Главным конструктором управляющей машины УМ-1 и начальником КБ был Ф. Г. Старос. Он и его главный инженер И. В. Берг были эмигрантами США. Оказавшись в Советском Союзе в середине 50-х годов, они приступили к созданию бортовых управляющих машин сначала в Минавиапроме, но пришлись там со своей тематикой не ко двору, успехов не добились, и с радостью облегчения были переданы в ГКРЭ. С образованием ГКЭТ А.И. мудро решил взять их к себе, хотя вроде бы задачи они решали не по электронным компонентам, а системные. Хрущёву эти обстоятельства были известны, так как и он принимал кое-какое участие в обустройстве российской судьбы беглецов из Америки.

А.И. применил весь свой организационный опыт и аппаратное искусство, задействовал старые связи с «судаками» и в ВПК, и совмещение нужных событий во времени и пространстве наконец состоялось.

Почти весь май продолжались энергичные подготовительные работы в ЦКБ и институтах ГКС к совещанию по кораблестроению, а накануне его открытия Хрущёв посетил КБ-2. Его сопровождали Д. Ф. Устинов и С. Г. Горшков – главнокомандующий ВМФ. За день до визита А.И. провёл репетицию со Старосом, который должен был давать пояснения. Показать было решено уникальную для того времени ЭВМ, размещавшуюся на столе (микроминиатюризация УМ-1 достигалась применением бескорпусных п/п приборов и гибридной технологии в сочетании с памятью на миниатюрных ферритовых кольцах, т.е. технология твердотельных ИС не использовалась). Поразить Хрущёва должен был также (и действительно поразил!) самый маленький в мире радиоприёмник «Микро», прикреплявшийся к уху. Никита Сергеевич как надел его, так и не снимал всё проведённое в КБ время.

Хрущёв одобрил идею и первый вариант Постановления о создании Научного Центра микроэлектроники в Крюкове. Через три месяца интенсивных согласований 8 августа 1962 года Постановление ЦК КПСС и СМ СССР было подписано.

Акт IV.
За кульманом отрасли не создаются.
Сотворение новой промышленности началось  с создания уникального
комплекса - в городе Зеленограде

Когда в настоящее время появляются статьи, приписывающие создание микроэлектроники в СССР исключительно двум выходцам из Америки, то это, мягко говоря, передёргивание. Какую бы пользу ни дали их талант, необычные подходы, привнесённые из зарубежного опыта, но они были всего лишь разработчиками и промышленности не создавали. Представьте себе, что вы решили изготовить какую-либо оригинальную табуретку собственной конструкции. Если у вас достаточно умения, то вы сможете изготовить её сами в домашних условиях, а вот изготовить инструмент вам самостоятельно не удастся, и за пилой, молотком, стамеской, рубанком и прочим вам придётся идти в магазин. Даже изготовление столярного инструмента – это более высокая ступень, чем изготовление табуретки, а у нас речь идёт о промышленности по выпуску интегральных микросхем, и магазинов, где можно было бы купить подходящие заводы с необходимым оборудованием, для Советского Союза в мире не было.

А.И. частенько с досадой высказывался о том, что у нас принято приписывать все заслуги в создании новой техники конструкторам. Получив от автора и прочитав с большим интересом мемуары выдающегося авиаконструктора А. С. Яковлева, он именно так и высказался: «Вот всё о себе, а ведь самолёты выпускает не конструкторское бюро, а огромная отрасль, которой управляет министр. Это Сталин во время войны поднял престиж авиаконструкторов, раздал им генеральские и другие звания, теперь вот академиками стали».

А.И. потому несколько ревновал к конструкторам, что к своей работе подходил творчески и электронную промышленность творил. Ведь любая отрасль, выпускавшая сложную современную технику, а таковыми были все оборонные отрасли, должна была состоять из множества специализированных предприятий; их разрабатывающие, технологические и производственные мощности должны были быть хорошо сбалансированы, выстроены в технологическую цепочку. Поэтому, читая Яковлева, он с неудовольствием отмечал в книге критические заметки о своём коллеге П. В. Дементьеве; когда рассекретили С. П. Королёва (увы, после смерти) и стали писать о нём, то тоже: «А где Устинов? Где Афанасьев?». А.И. не хотел считать себя только чиновником и искал подтверждения своего понимания работы руководителя промышленности у других, и в этом тоже была причина, по которой его так интересовала книга П. Л. Капицы «Теория. Эксперимент. Практика» с её проблемами творчества на разных этапах жизненного цикла новых идей.

В этом творении промышленности создание города электроники было для А.И. одним из самых ярких моментов.

Со всей своей решительностью и энергией он взялся за создание Центра микроэлектроники и строительство нового города. В октябре 1962-го А.И. провёл большое отраслевое совещание конструкторов – разработчиков п/п приборов, на котором сам выступил с докладом.

Постановление от 8 августа окончательно определило судьбу и новую градообразующую отрасль города-спутника Москвы. 15 января 1963 года Решением Исполкома Моссовета «вновь строящийся населённый пункт в районе станции Крюково Октябрьской железной дороги» был преобразован в город районного подчинения с наименованием Зеленоград. Зеленоград стал 30-м районом Москвы – для привлечения лучших кадров страны в Научный Центр микроэлектроники А.И. добился в правительстве для Зеленограда этого статуса. Министр вникал во все вопросы строительства, начиная с того, как бы облагородить внешний вид уже строившихся 4-этажных «хрущёвок», до проектов предприятий, предназначенных разрабатывать и производить современнейшие сложнейшие изделия. Ему очень хотелось, чтобы город получился и удобным, и красивым, но достичь этого в самый разгар борьбы с «архитектурными излишествами» и типовых проектов из сборного железобетона можно было, только преодолев огромную массу ограничений. А.И. имел свои представления о возможностях современной архитектуры, вынесенные из поездок за рубеж и по стране. Часто по выходным ездил по Москве, знакомясь с новостройками. Среди них ему нравился комплекс Дворца пионеров на Ленинских горах, архитектором которого был И. А. Покровский. Он и стал главным архитектором Зеленограда.

Генеральный план развития города был скорректирован, строительство «хрущёвок» прекращено, и вскоре началось возведение жилых домов улучшенных проектов с повышенной этажностью, институтов и заводов электронной промышленности.

Многие исходные идеи были подсказаны архитекторам заказчиком, то есть министром. Были удачные предложения, а были и не очень. Среди первых – МИЭТ, а среди последних – чёрная торцевая стена лабораторного корпуса в северной промышленной зоне на выезде из города. В то время А.И. увлекался цветовыми решениями и знал, что наиболее трудно добиться ярко-белого и глубокого чёрного цвета. Они требовали особенно тщательного исполнения, так как были заметными малейшие неоднородности. Во время ремонта государственной дачи в Горках-10 А.И. и стены внутренней лестницы решил покрасить в чёрный цвет. Убедившись, что ничего хорошего не вышло, он от этих увлечений отошёл. Лестницу потом перекрасили, а вот стена корпуса, облицованная чёрной плиткой, выцветшей со временем до неопределённого колера, осталась.

Первым директором строящегося Центра микроэлектроники стал Ф. В. Лукин, которого А.И. знал ещё с военных лет по работе в НИИ-10, где тот занимался разработкой корабельных радиолокационных станций; затем он работал главным инженером КБ-1 и немало сделал для того, чтобы продвинуть зенитно-ракетную систему С-25 через предубеждения, возникшие вдруг у ряда высокопоставленных военных после падения Л. П. Берии, а в последнее время возглавлял НИИ-37 ГКРЭ (НИИ дальней радиосвязи – НИИДАР), создав несколько крупных радиоэлектронных систем. Старос был назначен его заместителем с сохранением должности и обязанностей начальника Ленинградского КБ-2. Лукину пришлось без раскачки включиться в создание нового комплекса предприятий, на которые была возложена громадная задача – создать научно-технические и промышленные основы микроэлектроники СССР, организовать производство, готовить кадры. Сразу после его на­значения, 12 февраля, прошло заседание коллегии, полностью посвящённое Центру микроэлектроники. Необходимо было быстро организовать ещё несколько НИИ и создать чёткую систему управления новыми предприятиями.

Состав предприятий Научного Центра по замыслу должен был охватывать все аспекты микроэлектроники, весь цикл «исследование – производство». Первыми в 1962 году были соз­даны системное предприятие НИИ микроприборов (НИИМП) и институт по разработке спецтехнологического оборудования (в основном термического) – НИИ точного машиностроения (НИИТМ) с заводом электронного машиностроения «Элион». Немедленно было развёрнуто их строительство, но, не дожидаясь появления новых зданий, на временных площадях, предприятия развернули работу, и через несколько месяцев, в мае 1963 года, в НИИТМ уже были созданы первые образцы вакуумного напылительного оборудования.

В июне 1963 года были организованы НИИ точной технологии, предназначенный для разработки интегральных схем по гибридной технологии с заводом «Ангстрем» (НИИТТ), НИИ материаловедения (НИИМВ) с заводом «Элма» (электронные материалы), основным направлением работ которых были материалы для микроэлектроники. К концу 1963 года завершилось строительство первой очереди производственного корпуса завода «Элион», а в следующем году было создано первое предприятие по разработке монолитных интегральных схем – НИИ молекулярной электроники (НИИМЭ) с заводом «Микрон». Для работы с потребите­лями было предусмотрено Центральное бюро применений интегральных схем (ЦБПИМС), а поисковыми исследованиями должен был заниматься НИИ физических проблем. 28 декабря 1963 года А. И. подписал приказ об организации Дирекции Центра микроэлектроники (ДНЦ) и утвердил её структуру.

Очень сложно для А. И. было убедить борцов за экономию в строительстве, что на предприятиях полупроводниковой промышленности внутренние стены должны быть облицованы непременно мрамором (на нём не оседает пыль), что применять конструкции из чёрных металлов по тем же требованиям вакуумной гигиены нельзя, что применением дорогой гранитной облицовки ступеней наружных лестниц и цоколей, не требующих ежегодного ремонта, достигается большая экономия при эксплуатации и т.д. По многим совершенно очевидным для А. И., да и любого грамотного человека с государственным подходом, вещам приходилось преодолевать сопротивление легионов безответственных чиновников, не пройдя которых, нельзя было добраться до лица, способного принять нужное решение. Одним из рабочих моментов создания Зеленограда был визит туда летом 1964 года секретаря МГК КПСС Н. Г. Егорычева и председателя Исполкома Моссовета В. Ф. Промыслова, под чьей эгидой работало специально образованное Управление «Зеленоградстрой».

В 1965 году на предприятиях Центра микроэлектроники уже было введено в строй 60000 м2 площадей, работало несколько тысяч человек, усилиями которых была разработана и внедрена технология современных для того периода гибридных микросхем и начато их производство во введённых в строй корпусах завода «Ангстрем» – первого в стране специализированного завода по производству микросхем. По разработанной технологии был создан участок по производству планарных транзисторов «Плоскость», взятых из НИИ-35. В 1966 году сдали в эксплуатацию здание НИИМЭ, а его разработчиками были созданы технологии и начат выпуск первых серий микросхем «Иртыш», «Логика», «Микроватт».

Эти работы выполняли люди, собранные в Зеленоград со всей страны из многих научных предприятий и учреждений. Сюда их привлекали возможность получения квартиры, московской прописки и, конечно, интересная работа в самом перспективном направлении науки. Правда, настоящих специалистов в области микроэлектроники ещё не было, да и не могло быть. Одни становились ими в процессе работы, другие – только начали учиться в вузах по вновь открытым специальностям.

Специалистов нужного профиля готовил основанный в 1962 году на базе Вечернего машиностроительного института Московский институт электронного машиностроения. В нём обучались 6,5 тысяч студентов, работало 606 преподавателей и научных сотрудников (данные на 1978 год).

А.И. считал необходимым, чтобы подготовка специалистов микроэлектроники проходила как можно ближе к Научному Центру, для чего нужно было создать учебный институт в самом Зеленограде. Наконец и эта мысль перешла в реальность – Постановлением СМ СССР от 26 ноября 1965 года было образовано высшее учебное заведение по подготовке специалистов в области микроэлектроники – Московский институт электронной техники (МИЭТ).

Комплексу МИЭТа А.И. уделял особое внимание. Его внешний облик – стены из красного отделочного кирпича, что было в те годы весьма необычно, и структура из отдельных невысоких зданий, соединённых переходами, – были вынесены А.И. из впечатлений от виденных когда-то английских и американских университетов. Здесь всё получилось удачно. Для украшения интерьеров МИЭТа барельефами был приглашён скульптор Эрнст Неизвестный*. Невзирая на то, что известность его имела довольно скандальный оттенок после столкновения с Хрущёвым на выставке в Манеже и последовавшей разгромной критики в прессе, А.И. счёл необходимым самому встретиться с Неизвестным и выкроил для этого время. Обсудив проект, он дал добро на заказ. Надо думать, что получение этого заказа хорошо поддержало скульптора в то время. Давно ставший маститым мэтр, в перестроечные годы вновь явившийся в нашей стране после длительного отсутствия, вспомнил в газетном интервью об одном страшно секретном объекте, на котором ему довелось однажды работать, и – довольно уважительно – о своём тогдашнем заказчике. Для А.И. было естественным оценивать людей в первую очередь по таланту и работоспособности.

Строительство комплекса зданий МИЭТа было завершено в 1970 году, а ещё через 10 лет здесь обучалось уже около 6000 студентов и ежегодно выпускалось около 700 специалистов. Помимо основных факультетов – физико-технического, физико-химического, микроприборов и технической кибернетики, электронного машиностроения, были ещё вечерний и факультет повышения квалификации инженерно-технических работников, а также подготовительное отделение и курсы, аспирантура, 29 кафедр, 6 отраслевых лабораторий, вычислительный центр, телецентр, библиотека с 400 000 томов и редакционно-издательский отдел с множительной базой. Подготовкой специалистов занимались 535 преподавателей и научных сотрудников, среди которых было 2 члена-корреспондента АН СССР, 37 профессоров и докторов, 240 доцентов и кандидатов наук, 10 лауреатов Ленинской и Государственной премий СССР.

А.И. воспринимал электронику как единое целое и помнил обо всех её областях, поэтому в новом городе не было забыто строительство предприятий другого, не микроэлектронного профиля: НИИ пьезотехники и КБ источников высокоинтенсивного света.

Каждому из НИИ Зеленограда и даже МИЭТу был придан свой опытный завод. Здесь А.И. был верен своему подходу к связи науки с производством, и создававшиеся заводы назвать небольшими было бы трудно.

Таким образом, при создании уникального, не имеющего аналогов в мировой практике Центра микроэлектроники были спроектированы, построены и запущены в работу мощные научно-производственные комплексы, в том числе по технологическому оборудованию и материаловедению. По существу, и «Ангстрем», и «Микрон», и «Элма» с самого начала были и остаются ведущими предприятиями отечественной микроэлектроники, а КБ ИВИС, преобразованное в НИИ «Зенит», стало одним из ведущих в другом направлении электроники – квантовом.

                                                                        * * *

После возврата к управлению промышленностью по отраслевому принципу ГКЭТ получил от совнархозов в своё управление профильные заводы, и в марте 1965 года А.И. стал министром электронной промышленности СССР.

За 20 лет, когда МЭП возглавлял А.И., производство изделий электронной техники возросло более чем в 20 раз. Уйдя со своего поста, он оставил промышленность, для которой в принципе не существовало невыполнимых задач. Отрасль располагала множеством заводов, оснащённых современным технологическим оборудованием собственного изготовления, первоклассными НИИ и КБ, в которых работали первоклассные учёные и инженеры-разработчики, опытными проектными и строительными организациями. Ей не хватало одного – финансирования. Электронная промышленность очень капиталоёмкая, а все её достижения дают отдачу в других отраслях. Именно поэтому в передовых странах правительства всегда поддерживали национальную электронную промышленность – основу современного государственного могущества.

Летом 1984 года в Зеленограде рядом с главным входом в МИЭТ был торжественно открыт бюст А.И. как дважды Герою Социалистического Труда. Выбор места был обусловлен следующими основаниями: бюст должен ставиться на родине, родился А.И. в Москве, Зеленоград – район Москвы, вся идея МИЭТа принадлежала А.И., ну и, конечно, близость к новым поколениям. А где же ещё должен стоять этот единственный памятник А. И. Шокину, как не в Городе, который он основал и в становление которого вложил столько своей жизни и души? 


Назад